Нико Пиросмани
ТАЙНЫ БИОГРАФИИ
    ЖИЗНЬ ПИРОСМАНИ     
    ТЕХНИКА ПИРОСМАНИ    
    ПРИЗНАНИЕ
ПОСЛЕДНИЕ ГОДЫ     
    СМЕРТЬ ПИРОСМАНИ     
    ГАЛЕРЕЯ ЖИВОПИСИ    
    ФОТОАРХИВ

Нико Пиросмани - портрет неизвестного художника

Нико Пиросмани

   
Тифлис в конце прошлого века

Тифлис в конце
прошлого века

   
Стр: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52

   
   
Нико Пиросмани в молодости

Нико Пиросмани
в молодости

   
Нико Пиросмани

Нико Пиросмани

Пиросманашвили остался один. Самостоятельная жизнь оказалась гораздо коварнее, чем ему представлялось до сих пор. Он пробовал сопротивляться, нашел нового компаньона, некоего Гезернидзе (скорее всего, такого же дилетанта), но только отсрочил развязку. Пришлось искать другое занятие.
Однако в этом мире он никому не был нужен. Профессии у него, по существу, не было. Пойти в услужение? Возможно, что он попробовал и это. Так, его компаньон по торговле Димитра Алугишвили утверждал, будто познакомился с ним, когда он служил в каком-то "армянском доме" - "поваром и лакеем" ("плохой был повар -все время бегал ко мне за советом..."). Правда, не исключено, что речь идет о последних годах пребывания у Калантаровых, когда на него, уже взрослого человека, стали возлагать какие-то обязанности. Потом он будто служил у художника Ба-шинджагяна, но вскоре ушел, потому что тот не разрешал ему рисовать (последнее выглядит странно и способно вызвать сомнения в верности рассказа).
Конечно, и на этом поприще он должен был оказаться несостоятельным. Вряд ли он смог усвоить у Калаптаровых и само дело, и нормы поведения, необходимые человеку в услужении. Да и не по характеру было ему это занятие. А в городе и без него хватало неприкаянных, согласных на любую работу, - и посильнее и половчее. И он пошел туда, куда его, ничего не умеющего, брали; пошел, не раздумывая, хорошо это или плохо, годится ему или нет. Выбора не было. И здесь можно увидеть косвенное подтверждение тому, что живописную мастерскую он пытался устроить не в 1882 и даже не в 1884 году, а позже. Естественнее предположить, что он пошел на тяжелую работу не прямо из того дома, где вырос и где о его будущем как-то заботились, а уже попытавшись стать самостоятельным, потерпевшим первое поражение.
17 апреля 1890 года Пиросманашвшш подписал форменный бланк с обязательством:
"Подписка. Даю сию Управлению общества Закавказской железной дороги в том, что я получил, относящуюся до моей обязанности, инструкцию; при чем мне разъяснены все пункты оной, которые я понимаю, и обязуюсь в точности выполнять все изложенные в ней правила. Также обязуюсь подчиняться денежным взысканиям по службе, которые будут наложены на меня начальством железной дороги. Кондуктор Николай Пиросманашвили. 17 апреля 1890 г."
На другой день, 18 апреля, началась служба. Он стал тормозным кондуктором товарных вагонов - сначала на станции Михайлове (сейчас Хашури), а с 14 октября - на станции Елисаветполь (сейчас Кировабад). По странной игре случая в Управлении той же самой Закавказской железной дороги в 1892 году служил писцом не кто иной, как Шаляпин, и не исключено, что некоторые документы, касавшиеся Пиросманашвили, проходили через его руки; у счетовода того же Управления Александра Калюжного летом 1882 года жил молодой Алексей Пешков - он работал в железнодорожных мастерских и писал свой первый рассказ "Макар Чудра". Об этом периоде жизни Пиросманашвили мы знаем относительно много, но знания наши односторонние. Архив сохранил в полном порядке его личное дело, по которому нетрудно проследить официальную сторону его существования. Но мы ничего не знаем о его личной жизни. Между тем среди железнодорожников у него было много знакомых и даже друзей, он их часто рисовал, и портреты эти хранились в их семьях. А может быть, хранятся и до сих пор в маленьких домишках, тесно и беспорядочно обступивших железнодорожные пути, вокзал, депо. Нам эти работы практически неизвестны. Лишь по упоминаниям мы знаем о "Портрете двух друзей-железнодорожников", висевшем в заведении "Варяг", или о портрете какого-то "начальника" Кипиани, и лишь совсем недавно на одной из выставок возник из небытия "Портрет железнодорожника. Миша Метехели", чудесный по живописи лица, хотя сильно испорченный безвкусным фоном (возможно, нанесенным и чужой рукой). Художник Врубель и его Демон.
Дружеские связи его были так крепки, что сохранялись десятилетиями - много лет спустя он бывал у своих друзей, встречался с ними, заходил в мастерские, вместе с ними участвовал в митингах и демонстрациях в 1901, 1905 и в 1917 годах. Но обо всем этом мы судим только по отдельным случайным высказываниям. Над исследователями довлела легенда о певце богемы. Они много внимания уделили колоритным спутникам последующей жизни Пиросманашвили - духанщикам, торговцам, кинто. Как-то не приходило в голову поговорить с кондукторами, сцепщиками, машинистами, кочегарами, рабочими депо, служащими Управления-с этими скромными людьми, которые, как оказывается, очень долго и бережно сохраняли память о художнике и в состоянии были обогатить наши представления. Даже те крохи, которые сейчас, с опозданием на пятьдесят лет, еще можно уловить, оказываются очень любопытными.
Труд тормозного кондуктора несложен, обучиться ему легко. Кондуктор стоит на узкой тормозной площадке, находящейся за вагоном, и по сигналу главного кондуктора пускает в ход ручной тормоз. Но работа эта тяжелая. На проклятой площадке надо было находиться безотлучно, не спать и не дремать в ожидании сигнала. Летом на пен, совершенно открытой, лишенной даже навеса, некуда деться от солнца, зимой - от холода, осенью - от дождя, весной - от ветра. Когда поезд медленно полз по четырехверстовому Сурамскому тоннелю, полному дыма, глаза вылезали на лоб и горло раздирало.
Служба протекала беспокойно. В формулярном списке Пиросманашвили частые записи о штрафах: "За опоздание на дежурство - 50 копеек", "За проезд безбилетного пассажира - 3 рубля", "За неявку к поезду - 2 рубля", "За неисполнение приказаний дежурного -3 рубля", "За ослушание главного кондуктора - 3 рубля".
Штрафы были, конечно, жесточайшие для человека, который получал 15 рублей в месяц. Проще всего объяснить инциденты несправедливыми придирками администрации, как обычно и делается. Между тем сам Пиросманашвили - был ли он таким уж хорошим работником? Предшествующая жизнь не приучила его к дисциплине, к точному и четкому выполнению возложенных на него обязанностей: ко всякой службе он не был приспособлен, служба угнетала его. Рассеянный и мечтательный, он многое забывал или упускал. Доверчивый и непрактичный, он легко нарушал жесткие правила железнодорожной службы. Гордый и самолюбивый, он не выносил подчинения. Конечно, он мог опоздать или вовсе не явиться к поезду; конечно, он мог ослушаться главного кондуктора и вступить в перебранку с дежурным по станции; конечно, он мог провезти без билета какого-нибудь своего знакомого или даже незнакомого. Его рапорты и объяснительные записки плохо убеждают в его правоте; в самом лучшем случае, они могут свидетельствовать о ситуации спорной, неясной.

Далее: Жизнь Пиросмани, стр.8


Добро пожаловать на сайт о жизни и творчестве Нико Пиросмани
1862-1918   Niko-Pirosmani.Ru   e-mail: mama(a)Niko-Pirosmani.Ru

Рейтинг@Mail.ru