Нико Пиросмани
ТАЙНЫ БИОГРАФИИ
    ЖИЗНЬ ПИРОСМАНИ     
    ТЕХНИКА ПИРОСМАНИ    
    ПРИЗНАНИЕ
ПОСЛЕДНИЕ ГОДЫ     
    СМЕРТЬ ПИРОСМАНИ     
    ГАЛЕРЕЯ ЖИВОПИСИ    
    ФОТОАРХИВ

Нико Пиросмани - портрет неизвестного художника

Нико Пиросмани

   
Тифлис в конце прошлого века

Тифлис в конце
прошлого века

   
Стр: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52

   
   
Нико Пиросмани в молодости

Нико Пиросмани
в молодости

   
Нико Пиросмани

Нико Пиросмани

Изображая животных, он чаще всего следовал сложившейся, освященной фольклором традиции: тяжелый и простодушный медведь, сильный и благородный лев, чистый и гордый олень, нежная и трогательная лань, быстрая и хитрая лиса. Временами возникали какие-то новые акценты и уточнения. Так появился совершенно загадочный и странный "Медведь в лунную ночь".
Неудивительно, что среди животных он избирал себе таких героев, которые могли выразить лучше всего позитивное начало. Очень редки у него отрицательные персонажи, такие, как "Кабан", это воистину глобальное воплощение тупой и жестокой силы.
По той же причине он реже писал хищников. Нам не известно ни одно изображение тигра (кроме фигурирующего в композиции "Охота в Индии") - зверя красивого и тогда совсем не экзотического (последний тигр был убит в окрестностях Тифлиса в 20-х годах нашего века), но слишком уж откровенно олицетворяющего начало хищное, коварное, агрессивное. До нас дошло только по одному изображению шакала, лисы и волка, и вряд ли их было намного больше. Все это были не его герои.
Иное дело - лев. Излюбленный персонаж древнегрузинской монументальной скульптуры и живописи, сказок, басен, притч, признанный символ мужества, гордости, рыцарственности и благородства, он не мог не увлечь художника. И немудрено, что все три картины - и "Черный лев", и "Сидящий желтый лев", и "Лев и Солнце" - произведения превосходнейшие. В каждом из них Лев, сохраняя качества, закрепленные многовековой традицией, оказывается немного иным: энергичный, полный сил и бодрости Лев-воитель (из композиции "Лев и Солнце") неожиданно серьезен, даже задумчив; эта задумчивость переходит в мудрость и сосредоточенность в Льве-философе ("Сидящий желтый лев"), оборачивается грустной, даже горькой созерцательностью в "Черном льве".
Но чаще всего Пиросманашвили писал оленя и его родственников - ланей и косуль, не причиняющих зла. Олень - крупный, высокий, осененный красивыми ветвистыми рогами - неизменно выступает как близкий Льву носитель гордости, достоинства, благородства и силы, направленной на защиту добра (не лишне знать, что среди грузин с незапамятных времен был распространен культ оленя и его изображение в конце концов стало, наряду с Георгием Победоносцем, одним из символов Грузни), в то время как Олениха (Лань, Косуля) - выразитель мягкости, трепетной чуткости, незащищенности, нежности. Здесь, между прочим, сказалась чрезвычайно характерная для национального мировосприятия резкость разграничения и даже известного противопоставления друг другу "мужского" и "женского" начал.
Пиросманашвили вообще отдавал предпочтение животным диким - независимым, свободным, перед домашними - порабощенными. Так, редки у него вечные спутники человека - лошадь, собака, кошка - если и встречаются, то исключительно как детали картины, но не как самостоятельные герои. Правда, попадаются изображения барана, козла, коровы - всем им присуща некоторая, так сказать, женственность трактовки, страдательность: то невинные души, с горечью и смятением взирающие на ужасы окружающего их мира. Это, конечно, не только откровение души художника, но и сложившееся в народе отношение к животным как к меньшим братьям ("Бык плакал жемчужными слезами. - Что плачешь, бык, ведь у тебя будет много мякины. - Зачем мне мякина, когда твоя немытая рука колотит по моей спине палкой", - поется в народной песне).
И все-таки главные персонажи Пиросманашвили, его протагонисты, лирические герои - олень, лев, лань. В их огромных, бездонно-черных глазах светятся тревога, печаль, смятение, робость, горечь, скорбь, недоумение, задумчивость, сосредоточенность и другие оттенки, преимущественно духовного отношения к действительности, - те, которыми чуткое сознание отзывается на неблагополучие мира, не будучи в силах его переменить или хотя бы уверовать в возможность такой перемены, те, которыми незащищенная душа отторгает себя от безобразия, в которых сознание, жаждущее гармонии и несущее гармонию в себе, реагирует на несоответствие между жизнью и исповедуемым идеалом.
Те же ноты звучат и в трактовке еще одного четвероногого героя Пиросманашвили - "Пасхального ягненка", уже и вовсе выходящего за пределы анималистического жанра.
В Грузии до недавнего времени существовал любопытный обычай, несомненно восходивший к языческому прошлому и лишь позднее влившийся в христианскую ритуальность: перед пасхой приводили во двор молодого ягненка, украшали и всячески ублажали его, а потом закалывали к праздничному столу. В обычае этом ягненок оказывался своего рода искупительной жертвой, приносимой людьми, - персонажем трагическим.
Сохранилось несколько "Пасхальных ягнят", написанных Пиросманашвили, но, скорее всего, их было гораздо больше и этот сюжет принадлежал к наиболее ходовым. Один из них известен под названием "Барашек и пасхальный стол с летящими ангелами": лужайка в лесу, стол, накрытый к пасхе - с куличом и крашеными яйцами, распятие в траве, порхающие в воздухе "ангелы" вперемешку с обычными у Пиросманашвили птицами Ы так же написанными) и пасхальный ягненок, пьющий из ручейка. Чрезвычайно идиллическая картинка, должно быть, была до душе зрителям. Она и нам мила своей крайней наивностью, роднящей ее с произведениями базарных ремесленников - с той стихией, от которой отталкивался художник (нечто подобное этой картине и в самом деле сооружали многие тифлисские торговцы на пасху в своих маленьких витринах, заботливо выкладывая мох или мелко нарезанную зеленую бумагу, расставляя фигурки из папье-маше, тарелки и корзинки с угощением и зажигая свечи).
Но два других, наиболее известных, варианта совсем не идилличны. И тут есть привычные атрибуты праздника: кулич и тарелка с яйцами в одном, тарелки с разными яствами - в другом, но нет главного - праздника. Барашек, занимающий почти всю композицию, стал теперь полновластным героем: медленно, подобно заводной игрушке, автоматически переставляя негнущиеся ноги и глядя огромными печальными глазами, идет он навстречу неминуемой гибели. Словно все знает, все понимает - и идет.

Далее: Жизнь Пиросмани, стр.34


Извините меня за рекламу: http://vashclimate.ru/ продажа установка и обслуживание кондиционеров.
Добро пожаловать на сайт о жизни и творчестве Нико Пиросмани
1862-1918   Niko-Pirosmani.Ru   e-mail: mama(a)Niko-Pirosmani.Ru

Рейтинг@Mail.ru