Нико Пиросмани
ТАЙНЫ БИОГРАФИИ
    ЖИЗНЬ ПИРОСМАНИ     
    ТЕХНИКА ПИРОСМАНИ    
    ПРИЗНАНИЕ
ПОСЛЕДНИЕ ГОДЫ     
    СМЕРТЬ ПИРОСМАНИ     
    ГАЛЕРЕЯ ЖИВОПИСИ    
    ФОТОАРХИВ

Нико Пиросмани - портрет неизвестного художника

Нико Пиросмани

   
Тифлис в конце прошлого века

Тифлис в конце
прошлого века

   
Стр: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52

   
   
Нико Пиросмани в молодости

Нико Пиросмани
в молодости

   
Нико Пиросмани

Нико Пиросмани

Все левобережье было его стороной, он очень скоро почувствовал это и даже определил для себя. Дидубе с паровозным депо и маленькими домами, разбросанными вокруг железнодорожных путей, с запахом мазута и гари, с паровозными гудками, звучащими внезапно и тревожно. Нахаловка (а по-грузински - Надзаладеви, что означает, в общем, то же самое), беспорядочно и самовольно застраиваемая беднотой, официально, на картах города, как бы и не существовавшая. Кукиа и Чугурети, расползавшиеся по унылым голым холмам, над которыми властвовала мрачная громада Арсенала. Длинные-длинные привокзальные улицы: Молоканская, Абастуманская, Вокзальная, Авчальская - благодатные улицы, где чуть ли не всякий дом звал в погреб или в пивную. Пески, низко припавшие к Куре, затопляемые каждой весной, с рядами лавок и мастерских. Тесный и грязный Авлабар с его кривыми улочками вокруг старых церквей. Это были владения Пиросманашвили - места будничные, бедные, решительно безо всякой экзотики - той экзотики старого Тифчпса, с которой наше сознание обычно (и ошибочно) связывает Пиросманашвили. И совершенно естественно, что после революции именно невзрачная Молоканская улица, тянущаяся от вокзала, та самая, на которой он жил часто и в разных местах, с которой его повезли умирать, - была названа улицей Пиросмани.
Иначе - на правом берегу. Тут исключением был Майдан с окружающими его улицами - самый старый, самый заповедный В самый экзотический кусок Тифлиса - родной Майдан, рядом с которым прошла его юность. Все остальное было чужим, даже враждебным. Чистые и тихие Сололаки, где возводили комфортабельные дома быстро богатеющие тифлисские нувориши (их называли "наши сололакцы"). Головинский проспект, сосредоточивший в себе все казенно-европейское тщеславие правобережья, подчинявшегося Петербургу и оглядывавшегося на Париж. Здесь было много магазинов и разного рода заведений, а значит, и работы для живописцев. Но то были заведения другого сорта, и для них работали другие мастера. Если поиски заработка вели на Майдан, то он предпочитал идти туда не через центр, не по Верийскому мосту (тем более что за проход по нему надо было платить), а по Михайловской, потом по Воронцовскому мосту над вонючим Мадатовским островом, чтобы, миновав несколько кварталов, нырнуть в узкую извилистую щель Анчисхатской улицы, а когда - идти еще дальше, через Пески и по одному из двух Метехских мостов, вонзавшихся прямо в Майдан. Попав по необходимости на Головинский проспект, спешил уйти, скорее вернуться на левый берег, где он чувствовал себя дома.
Временами ему случалось иметь и собственное жилье. Помещения, в которых он жил, трудно было назвать комнатами. "Не комната, а обозначение комнаты", - вспоминал Ладо Гудиашвили. Крохотная каморка, обычно под лестницей и непременно в полуподвале, а то и просто в подвале. Все, что находилось внутри, не создавало уюта. Какой-нибудь стол или ящик, чтобы изредка сесть на него, топчан или несколько досок на кирпичах, чтобы лечь. Иногда - керосиновая лампа. Ведро с водой. То, что нужно для работы. Правда, едва успев завести жилище, он увешивал и уставлял его картинами, которые делал для себя: со стен смотрели олени, лани, Шота Руставели, царица Тамар.
Впрочем, и без такого дома обходился Пиросманашвили, потому что большую часть суток он проводил вне его и не всегда даже приходил ночевать. Окончив работу, он просто оставался где-нибудь в углу духана, накрывшись мешками и подложив под голову мешки. В иных местах находился и топчан. В духане Сандро Кочлашвили он спал в дальнем углу, за бочками. Зимой он пристраивался поближе к очагу, летом наслаждался преимуществами, которые дарит прохладный погреб в душную тифлисскую ночь. Его охотно оставляли, потому что в каждом духане он был свои. Наутро он просыпался от скрипа метлы и грохота открываемых ставней - вставал и продолжал неоконченную работу или собирал имущество и шел в другое место.
Имущество было самое простое - краски, кисти, тряпочки - оно укладывалось в небольшой чемоданчик, или, как вспоминают некоторые, - ящик, а скорее всего - самодельный деревянный чемодан с ручкой. На крышке была нарисована фигура человека в цилиндре ("джентльмен" - говорили самые эрудированные). Чемоданчик выглядел диковинно, он походил на те чемоданы, в которых бродячие фокусники держат реквизит. Впрочем, и сам Пиросманашвили выглядел неординарно.
"Самое удивительное в его облике то, что все видевшие вспоминают его как прекрасный сон", - говорил Георгий Леонндзе. "Как тростник стройный. Даже женщина не может быть такой красивой, как я его помню. Рот, линия тела, шея - все прелестно", - вспоминала жена его компаньона. Если и есть в этих словах преувеличение, то не сильное, потому что в портретах Пиросманашвили, даже сделанных под конец его жизни, угадываются черты лица, красивого истинно грузинской красотой: смуглая кожа, большие черные глаза, густые брови, крупный орлиный нос над длинными усами. Высокий и стройный, он рано начал сутулиться, но голову откидывал назад, и когда он шел широкими шагами, не глядя по сторонам, гордо неся свою большую красивую голову, на него должны были оглядываться.
Необычна была и его одежда. О ней рассказывают по-разному. Он ходил в пиджаке или в куртке, в брюках навыпуск, носил чаще всего черную сатиновую косоворотку, но видели его и в белой рубашке при галстуке. Словом, он одевался "по-русски", как говорили его знакомые, или "по-европейски", как сказали бы мы сейчас. "Одевался не по-карачохельеки (платка не носил!) и вообще не смешивался с карачохели", - вспоминали о нем. На голове у него была не карачохельская островерхая каракулевая шапка, не картуз, не фуражка, не папаха, не маленькая войлочная шапочка, какую носили тушины, а мягкая фетровая шляпа ("цилиндер"-называли ее). Что и говорить - ни в Париже, ни в Петербурге, ни даже в Тифлисе, на "той" стороне, такой наряд не привлек бы решительно ничьего внимания, но здесь, среди этих людей, он выглядел неожиданным и отчасти вызывающим. Картина Вирсавия Рембрандта
Состояние его одежды сильно менялось. Вспоминают его и в худых башмаках, в рваном пиджаке, иногда и без рубашки, а зимой - без пальто; видели его даже в лохмотьях (можно догадываться, что эти воспоминания относятся к последним годам, даже месяцам его жизни). Но удивительно не это состояние, в общем, естественное для человека, редко зарабатывавшего что-то, кроме обеда и бутылки вина, и не всегда имевшего свой угол. Удивительно другое - то, что Пиросманашвили старался быть одетым так, чтобы своим видом поддержать свое достоинство - одетым прилично, даже интеллигентно. Ладо Гудиашвили поразила при первой встрече его элегантность - он был, правда, в поношенной одежде, но в шляпе и при галстуке и держался подтянуто. Нет сомнения, Гудиашвили, и как мемуарист, и как автор многих изображений Пиросманашвили, склонен несколько романтизировать художника, но сходное вспоминает и Георгий Леонидзе, которого случай еще гимназистом столкнул с Пиросманашвили. Леонндзе не знал тогда, кто это, но так сильно ощутил человеческую незаурядность, что сохранил память об этой короткой встрече: "Одет он был просто, но чисто. Неверно думать, что это был жалкий опустившийся человек. Нет, совсем не так. Я отчетливо помню незамутненную белую полоску воротника его блузы на смуглой шее. И кстати, очень хорошо помню, что товарищи называли его "графом" - по-моему, за гордость, за этот независимый солидный тон, особенность которого хорошо выражает грузинское слово "дарбансели", за эту опрятность в одежде..." В кличку "граф" одни вкладывали язвительность, другие - снисходительную насмешливость. Но так или иначе, в ней выказалась некоторая необычность Пиросманашвили и его места среди других людей.

Далее: Жизнь Пиросмани, стр.17


Извините меня за рекламу: заказать артиста
Добро пожаловать на сайт о жизни и творчестве Нико Пиросмани
1862-1918   Niko-Pirosmani.Ru   e-mail: mama(a)Niko-Pirosmani.Ru

Рейтинг@Mail.ru