Нико Пиросмани
ТАЙНЫ БИОГРАФИИ
    ЖИЗНЬ ПИРОСМАНИ     
    ТЕХНИКА ПИРОСМАНИ    
    ПРИЗНАНИЕ
ПОСЛЕДНИЕ ГОДЫ     
    СМЕРТЬ ПИРОСМАНИ     
    ГАЛЕРЕЯ ЖИВОПИСИ    
    ФОТОАРХИВ

Фруктовая лавка

Фруктовая лавка

   
Кормилица

Кормилица с младенцем

   
Стр: 1 2 3 4 5
6 7 8 9 10 11

   
   
Женщина с детьми

Женщина с детьми, идущие к ручью

   
Идущий олень

Идущий олень

Некоторое время спустя оба журналиста встретили художника совсем случайно в винном погребена Солдатском базаре. Он сидел в углу с бутылкой вина. Хозяин торопил его браться за работу, Пиросманашвили спорил с ним: "Не кричи на меня, я тебе не лакей". Для самого художника сцена была заурядная, но журналистов она потрясла, они даже пытались заступиться за него. Разговор не состоялся, потому что Пиросманашвили чувствовал себя неловко. Дать адрес он отказался: "Я так живу, что не смогу вас принять" - и обещал зайти сам. Однако не пришел.
Приблизительно в то же время к нему в полуподвальную каморку под лестницей пришли в гости Мосе Тоидзе и Ладо Гудиашвили. Пиросманашвили был оживленным, разговор шел весело. Пиросманашвили вдруг сказал: "Мосе Тоидзе! Мосе Тоидзе! Я давно хотел с Вами познакомиться. Знаешь, что я хочу сказать? Пришло время, чтобы нас увидели и узнали. Хорошо бы на Головинском проспекте устроить развернутую картинную панораму, большую выставку, чтобы вся Грузия смотрела..." Вряд ли Тоидзе, записывая на склоне лет свои воспоминания, передал сказанное дословно, но общий его смысл очевиден, в нем - смелость оценки художником своего места: он уверенно ставил себя рядом с Тоидзе, он посягал на Головинский проспект (отчего бы и нет, если там в витрине уже висела его картина!) и даже на то, чтобы на них смотрела вся Грузия.
Эту встречу можно датировать сравнительно точно. Еще в середине мая Тоидзе упоминал в своей статье: "Сейчас Пиросманашвили нигде не видно. Кто знает, жив ли он..." А уже во второй половице июля Пиросманашвили не произнес бы этих слов - нагрянули новые события, потрясшие его сильнее, чем что бы то ни было до сих пор.
Началось с доброго. 19 июня грузинская газета "Сахалхо пурцели" в своем иллюстрированном приложении № 108 опубликовала его портрет (тот самый, снятый у Клара) и репродукцию картины "Свадьба в Грузии былых времен" с подписью: "Нико Пиросманашвили, народный художник" без каких-нибудь дополнительных пояснений. Газета была популярна, а ее иллюстрированное приложение - тем более. Газету передавали из рук в руки. Художник и сам носил с собой затрепанный номер и показывал всем желающим.
Событие было немаловажное, тем более для Пиросманашвили, чье доверчивое воображение должно было усмотреть в нем новый благоприятный знак в цепи закономерных событий. Его фотографировали, как бы предвидя, что понадобится эту фотографию напечатать. Та картина, которую он подарил Грузинскому художественному обществу, не была отвергнута, ее оцепили и сочли достойной украсить страницы газеты. Наконец, его позвали в редакцию газеты, долго разговаривали, расспрашивали, после чего и появилась эта публикация.
Значит, не было случайностью или ошибкой и его приглашение в Общество, и все шло как надо, только медленнее, чем хотелось бы, но немудрено: "тот" мир был сложен, непривычен, его порядки - незнакомы, и то, что казалось медленным, на самом деле могло идти правильно, естественно. Наверно именно так думал Пиросманашвили, успокаивая себя.
Появление газеты с портретом Пиросманашвили оказалось высшей точкой тех радостей, которые ему скупо и неравномерно дарила его вторая жизнь - его известность в другом мире.
Однако успокоиться ему не было дано, потому что случилось страшное. Прошло ровно три недели, и все та же газета во все том же иллюстрированном приложении № 111 (от 10 июля 1916 года) поместила грубую карикатуру, одним из действующих лиц которой был он, Пиросманашвили.
Он был нарисован с кистью в руке перед холстом, на котором узнавался уже тогда ставший знаменитым его "Жираф". Изображен художник был с некоторым сходством, но больше - с целью представить посмешнее: нелепый балахон чуть ниже колен, голые ноги, похожие на куриные лапы. Рядом стоял известный критик, наставляющий его: "Тебе нужно учиться, братец!.. Человек твоих лет еще может много создать... орфического... лет через двадцать из тебя выйдет хороший художник... Вот тогда мы пошлем тебя на выставку молодых".
Появление этой карикатуры, этого пасквиля, сейчас трудно объяснить. Оно кажется чудовищным. Почему редакция, только что воздавшая дань уважения художнику, вдруг вздумала его осмеять? Карикатура подписана русскими инициалами 3.Г. Высказывается мнение, что за ними скрывается Зазиашвили Гиго. Мнение само собой напрашивающееся, хоть и не бесспорное: Зазиашвили и в самом деле много работал как карикатурист, но в совершенно иной манере, а его обычная витиеватая подпись не похожа на эту. Да и не хочется верить в подобное предательство.
Скорее всего, этой карикатурой сводились какие-то журналистские - литературные или окололитературные - счеты, и никому в голову не приходило обижать, а тем более травить Пиросманашвили. Просто он был на виду и оказался подходящей деталью, удачным сюжетом и пострадал, таким образом, по чистой случайности. Но в случайности этой была своя трагическая закономерность: "тот" мир оставался таким же чужим и непонятным, у него были свои законы, свои "правила игры". То, что "там" воспринималось как шутка, здесь было катастрофой.
Все сразу стало всем известно. Друзья хмурились и отводили глаза при встрече: он был опозорен. Многочисленные знакомые смеялись - кто без злости, кто и со злостью. Выражали сочувствие, пространно возмущались, расспрашивали его о подробностях, смакуя каждое слово. Духанный мир давно следил за тем, как росла известность Пиросманашвили. Следил с непониманием и с некоторой ревностью. "Подумаешь, знаменитость, пусть благодарит за то, что его кормят!" - кричал духанщик при встрече, описанной С.Церетели. Духанщики и лавочники могли простить Пиросманашвили его гордость, отъединенность от других, его нелепое, с их точки зрения, поведение, пока он оставался с ними. Сделав шаг к другой жизни, он насторожил окружающих. Если бы он чудом оказался "там" - переехал на Головинский проспект и ездил бы в собственном экипаже, - им бы гордились. Но он оступился. Ему мстили за неудавшуюся измену.

Далее: Последние годы, стр.7


Извините меня за рекламу: Альфа-Логистик выполнит продажу контейнера в Москве для морских и железнодорожных перевозок.
Добро пожаловать на сайт о жизни и творчестве Нико Пиросмани
1862-1918   Niko-Pirosmani.Ru   e-mail: mama(a)Niko-Pirosmani.Ru

Рейтинг@Mail.ru